Илья Кузьменков: Церковь — это в том числе и предприниматели

— Илья Александрович, сегодня хотелось бы поговорить о религии, экономике и о том, как они работают вместе. Скажите, самодостаточна ли экономика?

— Все в этом мире связано между собой. На экономику можно смотреть по-разному, с разных сторон. Если обратиться к этимологии самого слова, «экономика» — это изначально «ведение домашнего хозяйства». Потом это понятие разрасталось, и сейчас, как мы знаем, домашнее хозяйство стало глобальным.

Я учился на факультете международных экономических отношений МГИМО на рубеже эпох. И на одной из первых лекций преподаватель сказал вещь, которая мне запомнилась: «Вот вы учитесь на экономическом факультете, вам предстоит много заниматься математикой, моделями. Для многих экономика — это математика и объективные экономические законы. Но я бы хотел, чтобы вы запомнили: экономика — это в первую очередь отношения между людьми».

Вот эта рамка общественных отношений определяет и создает контекст, внутри которого уже существуют и действуют всякие экономические модели. Если мы смотрим на экономику с этой точки зрения, то есть как на отношения между людьми, то возникает нравственный закон, возникает вопрос этики. А где есть вопрос этики, вопрос морального выбора, там возникает и религиозный контекст, возникают вопросы веры, ценностей при выборе тех или иных решений — и макроэкономических, и микроэкономических. Поэтому, если отвечать на ваш вопрос, самодостаточна ли экономика с точки зрения ценностного пространства, — ответ, конечно, «нет». Экономику нужно рассматривать и думать о ней в общем контексте цивилизации и ее базовых ценностей.

— Мы плавно перешли к религиозному вопросу. Каков взгляд Библии на предпринимательство и на экономику в целом?

— Взгляд Библии, евангельский взгляд на человека — это в первую очередь учение о спасении, о нравственном законе, о пути, по которому человек идет, чтобы наследовать жизнь вечную. В этом смысле отсылка к Священному Писанию как к учебнику по экономике, конечно, не совсем корректна. Другое дело, что многое в евангельской истории изложено с помощью притч. И очень часто эти притчи «занимают» сюжеты из экономических отношений. Это и притча о талантах, и история мытаря — налогового инспектора, как мы бы сейчас сказали. Тема богатства, конечно, часто присутствует в контексте нравственного выбора.

Хотя я бы не стал напрямую выделять какие-то отдельные сюжеты, чтобы выводить из них экономические законы. В этом была бы натяжка, но можно сказать, что сама тема экономики не чужда авторам книг Священного Писания. И мы, христиане, вполне об этом можем думать и рассуждать.

Если говорить о фундаментальных вещах, то, мне кажется, исходя из общего евангельского духа, можно говорить о важности определенных категорий. Мы сейчас обращаемся к традиционным ценностям во многих сферах жизни: в культуре, в семье, в общественных отношениях. Можно ли сформулировать набор традиционных ценностей именно в экономике? Мне кажется, существуют две фундаментальные для консервативных ценностей темы. Это тема собственности — я не стал бы здесь употреблять квазирелигиозный термин «священная» — и тема свободы. Бог создал человека свободным и даровал ему свободу воли — то есть способность самому принимать решения, делать нравственный выбор. И для экономических систем понятие свободы очень важная категория.

Если рассуждать на тему Библии и экономики, я бы посмотрел внимательно, что Священное Писание говорит о собственности и о свободе. Там есть с чем поработать и богословам, и людям, которым близки одновременно и экономика, и христианское мировоззрение.

— Мы знаем труд Макса Вебера о протестантской этике и духе капитализма. А может ли экономика существовать в православной этике?

— Я бы все-таки относил православную этику в первую очередь к поведению конкретного человека. На всех уровнях экономических взаимоотношений — от государственных мужей, принимающих решения о стратегии развития, до рядового участника экономического процесса, — в них может и должно быть нравственное начало. Потому что христианин, принимая любое решение, мыслит и понимает: угодно это Богу или не угодно.

Мне сложно сказать, какой была бы стратегия социально-экономического развития, если бы она была целиком основана на христианских началах. Но каждый конкретный человек на своем этапе, в своем ведомстве, принимая решение, может и — в пределе — должен основываться на правильном нравственном выборе. Дальше — руководители предприятий, владельцы бизнеса. Здесь огромное поле для нравственного поведения и выбора в отношении сотрудников, государства, партнеров, клиентов. Все взаимоотношения между людьми несут в себе этическое начало.

Термин «капитализм» появился довольно поздно, фактически в середине XIX века, как альтернатива понятию социализма. Для меня капитализм не является ругательным словом, но и не является универсальным определением оптимальной и свободной экономической системы. Если взять такую характеристику, как свободные экономические отношения, — это же тоже некий недостижимый идеал. Экономические отношения никогда не бывают абсолютно свободными, можно говорить лишь о степени свободы.

И я бы также не связывал капитализм непременно с пространством протестантской этики. Правильнее говорить об обществе преимущественно свободных экономических отношений, о многоукладной экономике. Что касается протестантской этики: да, действительно, многие сегменты, например, финансового рынка, такие как фондовый рынок, страховой, без этического начала и высокой степени доверия участников друг к другу просто не возникли бы. Без изначального доверия и ответственности людей за взаимоотношения, которые существовали в христианских обществах прошлых веков, это было бы невозможно.

Были эти начала и в России, конечно. Мы знаем знаменитое купеческое слово, которое было сильнее любого закона. Сказать, что такое православная экономика в противовес протестантской, — сложно. Само сочетание «православная экономика» мне лично режет слух, слово «православный» в первую очередь относится все-таки к человеку.

— В развитие этой мысли: мы говорим об экономике как об инструменте деятельной любви. Насколько она реально может функционировать в современной рыночной конкуренции?

— Может ли христианская любовь быть проявленной в рыночной конкуренции? Любовь может существовать везде. Никто и ничто не может помешать человеку на любом уровне совершать свои действия в пространстве христианской любви, и со здравым разумением, конечно.

Деятельная любовь — это не состояние умиления, а разумное деятельное поведение. И чем выше уровень принимаемого решения, тем сложнее понять, какое именно решение может быть мотивировано любовью. Но христианская любовь, доброе дело, совершаемое ради Христа, — это не всегда буквально «все раздать и поделить». Для большого руководителя это зачастую сложное решение, выбор между плохим и очень плохим. Но и там тоже можно найти решение, мотивированное христианской любовью, очень сложное и ответственное.

Поэтому никаких противоречий с конкуренцией нет. Слово «конкуренция» тоже может восприниматься по-разному. Это не обязательно борьба, в которой выживет только сильнейший. В самой по себе конкуренции в экономическом пространстве я не вижу ничего плохого. Она ведет к развитию технологий, продуктов. Борьба за внимание потребителя может, конечно, выходить за грань, приводить, например, к манипуляциям, к неэтичной рекламе. Я понимаю весь негатив, который здесь зачастую возникает.

Но борьба за то, чтобы предложить потребителю хороший товар или услугу и победить в конкурентной борьбе не с помощью административных рычагов или военно-морского флота — как это делают некоторые суперкапиталистические державы, — а естественным рыночным путем, — я не вижу в этом ничего плохого и неэтичного.

Я бы не противопоставлял конкуренцию нравственному выбору. Участники конкуренции не обязательно должны быть заклятыми врагами. Есть понятие coopetition — сотрудничество и конкуренция одновременно, — которое я еще в институте слышал 35 лет назад. Это нормальная практика сегодня, когда конкуренты в каких-то сферах не скрывают друг от друга «карты», где-то взаимодействуют, где-то кооперируются.

Экономика не любит крайних, формальных и вульгарных определений: вот это зло, вот это добро, вот здесь волчий оскал капитализма, давайте с ним бороться. Любой вульгарный идеологизированный подход к экономике очень опасен.

Здесь есть две крайности. Одна — представить экономику как набор объективных законов и сказать: «В экономике Бога нет» и «человек человеку волк, выживет сильнейший». А другая крайность — попытаться с помощью квазирелигиозных подходов придумать экономическую идеологию, которая красиво выглядит на бумаге, но на выходе зажмет экономику и лишит предпринимателя мотивации. Мы это уже проходили в разных видах.

— Сейчас много обсуждается вопрос диалога Церкви с предпринимателями. Какие его формы вам кажутся наиболее эффективными?

— Что значит «диалог»? Церковь — это в том числе и предприниматели. Они не за церковной оградой. Православные предприниматели — это члены Церкви, мы все собираемся у одной чаши. Это не диалог двух разделенных субъектов: вот тут экономика, а тут Церковь. Это скорее внутрицерковный диалог между людьми, которые думают об экономике, участвуют в процессах и влияют на них. Чем больше человек живет по Евангелию, тем в большей степени ему хочется, чтобы все, чего он касался, о чем он думает — а предприниматель думает об экономике 24 часа в сутки, — было наполнено христианским смыслом.

Как правильно применить евангельские нравственные законы в экономических решениях? Предприниматель приобретает личный опыт и понимает, что ответы непростые, нелинейные. Он начинает искать, как в своей деловой практике применять нравственные законы, которые ему близки? Например, какая мера миссионерского участия руководителя в отношении сотрудников, чтобы помочь им сделать мировоззренческий выбор, но так, чтобы не навредить? Такие вопросы возникают у отдельных предпринимателей. Они начинают обсуждать это внутри цехового сообщества, пытаются осмыслить, смотрят на русский опыт прошлых веков.

По благословению Патриарха Кирилла сейчас активно развивается проект «Вера и Дело», инициатором которого выступает Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, который я представляю в нашей беседе. А сейчас уже возникло целое деятельное движение. Это даже не диалог, это много голосов. Мы вместе размышляем о том, какова сегодня могла бы быть социально-экономическая доктрина в современном российском государстве, если бы нравственное начало в ней занимало все более весомую, а в идеале — определяющую роль.

— Илья Александрович, насколько я понимаю, Русская Православная Церковь планирует продвигать идею регулярного взаимодействия Церкви, государства и бизнеса. Еще недавно не было ни иконы святых покровителей предпринимателей, ни кодекса православного предпринимателя...

— Церковь давно и серьезно думает над этими вопросами. В 2009 году решением Святейшего Патриарха Кирилла был определен святой покровитель русского предпринимательства — преподобный Иосиф Волоцкий. Это основатель Иосифо-Волоцкого монастыря, живший во второй половине XV века.

Может показаться странным: монах, основатель монастыря — почему он покровитель предпринимательства? Преподобный Иосиф вел на базе монастыря огромную хозяйственную деятельность, причем очень результативно. Впервые в России его усердием была создана эффективная система социальной поддержки. Он не просто жертвовал милостыню нуждающимся, он хранил большие запасы зерна и раздавал их в тяжелые годы крестьянам для посевной. И также снабжал и скотом, и сельскохозяйственным инвентарем, и другими способами поддерживал, как бы сейчас сказали, устойчивость малого и среднего бизнеса. Более того, он старался не допустить спекуляций — в периоды кризиса стремился сдерживать рост цен на хлеб. В трудные годы до 700 человек ежедневно кормилось в монастыре. Это была значительная, хорошо организованная социально-экономическая система, созданная в XV веке.

Наш партнер, фонд «Дело во имя веры», ведет активную деятельность по популяризации святых Русской Православной Церкви, которые до революции были успешными предпринимателями. Впоследствии они были прославлены — как преподобные, а некоторые как мученики и исповедники. Так мы показываем, что предпринимательский труд не противоречит возможности быть не просто христианином, а стать на путь святой жизни.

Что касается кодекса — проект действительно представлялся на ПМЭФ в 2026 году, на сессии «Предпринимательство как служение». Точнее, его называют «Кодекс православного руководителя и предпринимателя». И это не первый документ такого рода. Во-первых, есть «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», принятые юбилейным Архиерейским Собором в августе 2000 года, — в них есть разделы о труде, собственности и нравственном измерении экономики.

Во-вторых, в 2004 году Всемирный русский народный собор принял «Свод нравственных принципов и правил в хозяйствовании» — рекомендательный документ для предпринимателей и всех участников экономических процессов. Проект обсуждаемого сегодня кодекса — это продолжение этой линии, попытка актуализации темы в контексте новых вызовов. Ведь сейчас появляются новые темы, требующие осмысления. Например, связанные с развитием искусственного интеллекта. Православная мысль не стоит на месте.

— Какие конкретные механизмы могли бы способствовать практическому возвращению религиозных ценностей в экономические отношения? Например, создание инвестиционных фондов, инвестирующих только в этичные сектора?

— В принципе, уважающие себя инвестиционные фонды, независимо от религиозных взглядов основателей, стараются не инвестировать в неэтичные сектора. Создавать отдельные «православные» фонды, которые будут выбирать только этичное... Мне кажется, в этом есть опасность. «Православный банк» — что это значит? Логотип с религиозной символикой? Банковская деятельность строго регулируется. В частности, банк должен быть предельно внимателен в своей кредитной политике. Если, например, он будет раздавать кредиты, не глядя на кредитную историю, потому что он «православный», он раздаст чужие деньги — деньги вкладчиков.

В первую очередь руководитель, предприниматель, предприятие должны быть эффективными. Если предприятие будет неэффективным, то у него не будет ресурсов ни для милосердного отношения к сотрудникам, ни для благотворительной помощи. Эффективное управление в соответствии с законом и нравственными границами — вот основа.

Предприятие должно выполнять все, что положено по закону во взаимоотношениях с акционерами, клиентами, сотрудниками, государством. Но это не исключает того, что есть ситуации, где человеческий фактор присутствует, то есть «законное и эффективное» оставляет много места для проявления христианской позиции руководителя: милосердие, доверие, сердечное расположение должны быть проявлены. Разумно, трезво, не переступая закон и интересы всех стейкхолдеров. Это тонкая настройка.

Что касается благотворительности. Это личный выбор каждого — распорядится своими благами. Но у верующего человека сердце просто не будет спокойно, если все его добро, достаток будут употреблены исключительно на себя. И я знаю людей, которые 90%, а иногда и 100% прибыли отдают на добрые дела, на социальные проекты. Конечно, есть и многие гротескные примеры из 90-х, когда предприниматели мерились яхтами. Это не запрещено, но с сегодняшней точки зрения выглядит инфантильно, подростково даже и вне религиозного взгляда на целеполагание и место в обществе.

Посмотрите на мировых лидеров экономики. Чем они меряются? Влиянием на общество, инвестициями в общественные проекты. Пусть мы спорим о том, что выходит из этих программ, но они демонстрируют свою крутость не яхтой, а участием в формировании будущего. Это признак здоровья общества, когда люди не хотят демонстрировать роскошь, а хотят занимать достойное место, участвуя в проектировании среды, в которой существует их бизнес.

Предприятие существует не в безвоздушном пространстве, а в общественном контексте. Чтобы завтра у твоих потомков бизнес был успешным, нужно создавать прочное общество, общество доверия и устойчивых социально-экономических отношений. В него надо инвестировать — и интеллектуально, и в разработку социально-экономических концепций, основанных на христианской вере. Это, возможно, главный залог того, что общество будет устойчиво развиваться.

— Существует исламский банкинг, соответствующий нормам ислама. Может ли существовать этический православный банкинг?

— Я приведу пример, чтобы показать отличие в подходах. Одна из главных тем евангельской истории — борьба Спасителя с фарисейством, с подменой существа веры и нравственного закона внешними проявлениями. Лет 25 назад были энтузиасты, которые хотели православную кухню закрепить в ЮНЕСКО как культурное достояние, как это раньше произошло с кашрутом и халялем. И Патриарх, как мне рассказывали, тогда не благословил это начинание. Почему? Потому что нет у нас еды как «закона». Пост — это средство. Евангельский закон — это не закон о том, что есть, а что не есть. Это закон любви к Богу и к человеку и вытекающие из этого нравственные правила.

То же самое с банком. Не может быть православного банка, где кредитные ставки и другие экономические категории и правила определяются религиозными правилами. В христианстве этого нет. Попытка заменить закон любви набором банковских процедур глубоко чужда Православию.

Придумывать банковские законы, используя квазирелигиозную риторику, — как это поможет спасению человека? Это ложный путь. У представителей каких-то религий есть свое нравственное чутье, требующее не участвовать в том, что прямо запрещено их учением. Однако подход, при котором люди вместо работы над состоянием своей души думают, как построить «православный банк», для нас ошибочен, как я считаю. Православный банк — это банк, в котором владелец, руководители и сотрудники следуют христианскому закону. Не потому, что HR-директор требует справку о причастии, а потому что это люди, для которых Закон Божий — внутренний закон. Вот такой банк можно будет назвать православным. Было бы здорово, если бы все такими были.

— Развивая тему православного предпринимателя: что благотворнее для бизнесмена — заниматься благотворительностью, но не участвовать в таинствах либо исповедоваться и причащаться, но не отдавать часть прибыли на милосердие?

— Вы предложили какую-то слишком жесткую альтернативу. И то, и то. Нравственный закон предполагает соблюдение всех заповедей, а не какой-то одной. Не ставится вопрос, что лучше: не убивать или не прелюбодействовать. Лучше ни того, ни другого. Конечно, для православного христианина не участвовать в таинствах, в первую очередь не причащаться Тела и Крови Христовых, недопустимо.

Что касается благотворительности. Здесь более широкий диапазон ситуаций. Может же вообще не быть возможности участвовать в благотворительности у предприятия, если оно само оказывается в сложной экономической ситуации. Иногда предприятие долгие годы находится в фазе, когда главная задача — выплатить налоги, отдать кредиты, заплатить зарплату и продолжать функционировать. Это гораздо важнее, чем в ущерб эффективности заниматься благотворительностью. Это не благотворительность, когда она осуществляется за счет тех, кто работает на предприятии: не выплатить премию сотрудникам, но осуществить акт благотворительности и почувствовать себя «щедрым», а при этом «мзду наемничу удержуеши». В этом нет благотворительности, это фарисейство и самообман.

Кроме того, с христианской точки зрения доброе дело, делаемое не ради Христа, не является спасительным. А у благотворительности могут быть разные мотивации: попытка откупиться от общества, тщеславие. Поэтому то, что называется благотворительностью, может быть не всегда нравственно безупречно. Хотя, как говорится, не только всякое доброе дело, но и даже намерение Господь принимает. Надо дерзать.

— Хотелось бы развить ваш тезис про инвестиции интеллектуальные. Возможно, стоит внедрять в программы MBA или корпоративные университеты курсы религиозной этики?

— Абсолютно согласен. Надо вводить. Без знаний и понимания нравственных законов, евангельской истории современный человек по большому счету недообразован, в каком-то смысле даже с точки зрения ведения дел. Нравственные законы носят объективный характер. И человек не будет понимать, что с ним происходит в какой-то момент, если он не знаком с этими законами.

Христианская миссия в бизнес-школах должна присутствовать по возможности. Даже знакомство с этим предметом как с учебным для будущих предпринимателей полезно. Предприниматели — люди с широким кругозором, видением и чувствованием жизни. Они сталкиваются с различными ситуациями за годы деятельности. Человек неизбежно проходит через обстоятельства, когда законы жизни (а это божественные законы) проявляются по-разному. Предприниматель может и не обрести сразу веру в полном смысле слова, не воцерковиться, но он как минимум становится цивилизованным человеком. И это ему поможет. А в момент критического выбора Господь вложит в сердце правильные мысли, и он спасет себя, свою компанию, коллектив, обретет нравственность и веру.

Поэтому важно, чтобы в экономическом образовании, там, где это возможно, было изучение Закона Божьего, хотя бы в адаптированном для предпринимательского восприятия варианте. Предпринимательское сословие — одно из наиболее мыслящих, разносторонних в обществе. Чтобы руководить предприятием, нужно быть и специалистом, и управленцем, чувствовать людей, видеть пространство и будущее. Предприниматели часто — личности-лидеры. Если такой человек соединяет лидерство с исповеданием веры и является проводником христианской миссии, это очень полезно и важно для всего общества.